Бойцы ОМОНа блокируют улицу во время антикоррупционного митинга, центр Москвы, 26 марта 2017 года

В воскресенье 26 марта в России произошло нечто неожиданное. Десятки тысяч человек в разных областях страны вышли на скоординированные протесты против коррупции. Эти демонcтрации, вроде как, не были направлены лично против президента РФ (хотя на этот счет существуют разные мнения, о чем будет сказано ниже).

Считается, что протесты спровоцировал Алексей Навальный, распространивший в интернете видеообращение с обвинениями в адрес нынешнего премьер-министра РФ (бывшего президента) Дмитрия Медведева по поводу коррупции и незаконного накопления богатств, с требованиями расследования и призывами выйти на улицы. Протесты прокатились по десяткам городов России, в акциях участвовали как молодежь, так и пенсионеры.

Чтобы понять, что означают эти протесты, эксперт по России Джошуа Такер провел в интернете симпозиум. Он попросил специалистов, изучающих политическую жизнь в России, ответить на вопрос: “Означают ли акции протеста, которые в воскресенье состоялись в 99 городах России, что вероятны значительные перемены в российской политической жизни?”

Седьмой дала свой прогноз профессор политологии Университета Индианы Регина Смит:

Зачастую аналитики относят последствия протестных событий к разряду революционных или малозначительных. Поскольку революции происходят редко, протесты, не повлекшие за собой смену режима, как правило, причисляют к категории незначительных.

Этот стереотип прослеживается в большинстве аналитических статей, посвященных российским антикоррупционным протестам 26 марта 2017 года, которые представлены в прессе. Я утверждаю, что это мешает ясно судить об истинном значении событий.

Нынешние протесты – сформировавшиеся на фоне призыва к властям расследовать коррупционную деятельность премьер-министра Медведева – не приведут к революции, и, вероятно, не задумывались в таких целях. Скорее это был элемент более широкой концепции политической эволюции, которая начинается с гражданской активности как механизма, разрушающего стратегию, с помощью которой режим намерен управлять следующими выборами. В этом плане факт участия в демонстрациях большого числа молодежи является ободряющим для лидеров протеста. Их также должна воодушевить эффективность усилий по мобилизации в регионах посредством социальные медиа.

За год до того, как президент Путина будет бороться за переизбрание в марте 2018 года, Кремль уже начал говорить об исходе этой борьбы. Доверенные лица Кремля ранее позиционировали президентские выборы как референдум о доверии народа к президенту Путину, которое будет подтверждено убедительной победой российского лидера и высокой явкой.

Акцент на активность избирателей отражает озабоченность кремлевских властей по поводу низкой явки избирателей в крупных городах на парламентских выборах 2017, которая была истолкована как скрытый оппозиционный протест. И они правильно делают, что беспокоятся.

Анализ общественного мнения показывает, что те же самые избиратели, которые не пошли на парламентские выборы 2017 года, скорее всего, присоединились к акции протеста. События 26 марта демонстрируют дефицит поддержки президента, создают потенциал для эскалации и перемещения протестов с улиц на избирательные участки, как это было в 2011 году. Возможно, Кремль будет вынужден откровенно фальсифицировать результаты президентских выборов.

Народное недовольство наверняка спровоцирует дебаты в кругах элиты. С 2011 года увеличилось число сторонников репрессивных действий правительства. В то время как арестованным в воскресенье предъявляют довольно легкие обвинения, вполне вероятно, власть взяла паузу, чтобы взвесить силу окончательного ответа. Ходят слухи о раненых полицейских и даже о погибших полицейских, поэтому от Путина, возможно, потребуют предъявлять обвинения и выносить суровые приговоры протестующим.

Ужесточение репрессий еще больше блокирует путь к реформе режима и усиливает неопределенность в “стабильной” политической системе. Точно так же, как “неудачные” протесты 2011 года сильно изменили траекторию режима, недавние события возымеют далеко идущие последствия для механизмов, связывающих государство с обществом.

Чтобы понять природу перемен, нужно подождать и посмотреть, каков будет характер судебных дел, какой будет отклик в разных регионах России, и какую риторику и организационные механизмы использует Кремль перед мартовскими выборами 2018 года.

Оригинал на The Washington Post

Перевод: Андрей САБАДЫР, специально для UAINFO